Armenians and Sea

В трех томах о поистине беспримерном плавании на «Киликии» по семи морям вокруг Европы (именно «вокруг Европы» считается беспримерным, ибо такого примера история не знала. Если, кто-нибудь знает, что было нечто подобное, пусть скажет мне) я часто повторяю словочетание «Божий перст» и мыслъ о том, что моряки, особенно путешественники, просто обязаны боятся (или считаться) примет. То бишь, надо быть суеверным. Честно говоря – это больше некая игра, нежели случаи, взятые из реальной жизни. И все же ничего зазорного я не в вижу в том, что кто-то играет в эту «игру». Серьезные философы куда более строго относятся к суеверию, считая его проявлением трусости. С этим можно согласиться, если речь пойдет о строгом или фанатичном применении суеверия в жизни как принципа, как итога опыта. Но, все же, ради соблюдения некоего обычая можно позволить себе и такие вот игры. Например, известно, что моряки в понедельник не выходят в море. Ничего страшного здесь я не вижу, тем более, что в этом я с юности убедился во время службы на флоте. Ведь не редко бывает, что именно в воскресенье моряки пьют. Вот и выходит, что речь идет об опыте. Все это я к тому, что подчас заранее говорю об ожидаемом событии.
Часто слышим, что «не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Сказал о чем-то, потом не получилось, и опозоришься. Однако, я решил иногда идти наперекор приметам и несерьезным обычаям. И специально заранее открываю тайну. Так в недавнем репортаже я обещал, что в Рио-де-Жанейро нас ждет сюрприз, даже шутливо добавил, мол, «по секрету скажу, что речь идет о прославленном в Бразилии адмирале – армянине по национальности». И вот мы в Рио-де-Жанейро. Прошу генерального консула Валерия Мкртумяна познакомить меня с адмиралом. В конце концов – это он похвастался, что на «его территории» живет армянский адмирал Бразилии. Выяснилось, что престарелый моряк в сопровождении жены (у адмиралов это принято, чтобы их сопровождали жены) выехал на лечение. Однако – это не означает, что я не сдержу слово, данное читателю. Мало того, раскрою даже двойной сюрприз. Я ведь до того углубился во всякого рода поиски, что уже находясь в Рио-де-Жанейро, самому генконсулу сделал открытие. Оказывается адмирал-то, Завен Погосян, не один такой – прославленный моряк. Их двое. Два брата. Но давайте всё по-порядку. сначала о старшем брате.
Нубар-Завен Погосян. Родился в 1925 году в Рио-де- Жанейро. По поводу места рождения есть заминка. Следуя устоявшейся традиции репортажей с борта «Армении», сделаем небольшое отступление. Очень схематично. Из Петропавловска-Камчатского я послалл маршалу Советского союза Ивану Христофоровичу Баграмяну свою книгу с дарственной надписью. Вскоре получил ответ с теплыми словами благодарности. Спустя год я посетил прославленного маршала в Москве на Сивцев-Вражек. Встречались часто. Через несколько лет, в 1977 году, Иван Христофорович пригласил меня в Москву по одному вопросу. Во время одной из бесед я сказал хозяину дома, что в конце года исполнится ему восемьдесят лет. Надо же готовиться. К юбилею, нет сомнения, что дадут вторую звезду героя. А это значит – бюст на родине героя. Уверенный, что это должно быть в легендарном селе Чардахлу, я сказал, что надо найти там хорошее место. Иван Христофорович ответил, что Алиев всех уже опередил. Что тот не только нашел скульптора, но и место, где будет стоять этот самый прижизненный памятник. Кировобад. «Да, но ведь вы не в Кировобаде родились» - старясь скрыть свое возмущение, сказал я. «Поздно». – ответил мой собесдник и добавил: «Во-первых, Алиев без меня все уже обговорил с Политбюро. Во-вторых, я родился не в Чардахлу... Я родился в поезде. Прямо в вагоне». Мне оставалось тогда только перевести нашу беседу в шутку: «Тогда придется установить бюст прямо в вагоне». Забегая вперед, скажу, что летом 1990 года в один и тот же день в Кировобаде и Шуши азеры зверски снесли памятники дважды герою Советского Союза Баграмяну и дважды герою Советского Союза Нельсону Степаняну. Вандалы вволю поиздевались над скульптурами с кувалдами в руках.
Вернемся к Нубару-Завену. Точнее, к отцу его Погосу Погосяну. Да, сын его родился «не совсем» в Рио-де-Жанейро. Вот как это было. Погос – один из чудом сохранившихся киликийцев, ставших жертвой в Мусалере, Адане и во многих других армянских населенных пунктах. Он и несколько уцелевших его родственников лет десять жили еще в Искандеруне. Но выяснилось, что при Ататюрке было еще опаснее жить, чем при Талаате. И вот он на судне «Элпис» («Надежда») вывозит свою беременную жену Аниту, так сказать, куда глаза глядят. То есть, куда повезет «Надежда». Прошли уже Средиземное море, Гибралтар. И на девятые сутки в открытом океане 9 июля 1925 года Анита родила сына. Погос назвал своего первенца именами двух своих старших братьев – Нубара и Завена, погибших в Тер-Зоре. Капитан «Элписа», грек ро национальности, в тот день сказал счастливому отцу, что сыну его быть моряком.
Отец не поверил в пророчество. В роду у них таковых не бывало. Мастеровые. Сам он был портным. Приведу несколько строк из «личного дела», или, как говорят, из «объективки» Нубара Погосяна: «Основатель Бразильского национального института судостроения. Начальник научно-технического управления военно-морских сил Бразилии. Главный испектор по строительству и ремонту судов. Главный консультант ВМС. Профессор. Корабел.» А ведь все это лишь, я бы сказал, оглавления этапов деятельности Нубара-Завена на поприще судостроения и развития военно-морских сил целой державы. Нет, Нубар-Завен Погосян не был адмиралом. Просто у него в подчинении были почти все адмиралы флота страны. Еще несколько строк уже из его биографии и тогда все станет явно. По указу военного министра он возглавлял строительство гордости Бразилии – мощного ракетоносца «Минас Жерайс». Это Нубар-Завен строил противолодочный авианосец «Триато», миноносец нового поколения «Алмиранте Фронтин». Этот человек курировал, точнее, был главным инспектором строительства всего флота Бразилии. Остальное – в будущей книге.
А теперь о младшем брате, ставшем поводом для сюрприза. Было время, когда адмирал Завен-Нубар Погосян находился в подчинении корабела Нубара-Завена Погосяна. С именами тут нет никакой путанницы. Отец решил ни на минуту не расставаться с именами своих старших братьев. И когда первенца назвали Завеном-Нубаром, то он обратил внимание, что родственники частенько зовут мальчишку короко, только по первому имени. Вот и решил через четыре года, как только родился второй сын назвать его Завеном-Нубаром. Так что братьев обоих называли по первым именам, но мало кто знал, что у них в паспортах двойные имена. Я не знаю, на что расчитывают турки, когда пытаются выветрить из памяти нашего народа их злодеяния. Пусть спросят об этом адмирала Бразильского флота Завена Погосяна. Мне сказали, что адмирал чуть не прослезился, когда узнал, что не дождется «Армению» из-за своей болезни. Но мы, честно говоря, осязаемо чувствовали его присутствие во вверенном ему яхтклубе, где, кстати одной из служб управляет бразилец по имени «Арменио». Родился будущий адмирал в 1929 году в Рио-де-Жанейрю. Отец чуть ли не самого рождения сына понял, что этот уж явно будет моряком. И не ошибся. Завен с отличием окончил Военно-морское училище для командного состава. По окончании училища его мало видели на берегу. Достаточно сказать, что он был капитаном около десяти кораблей, в том числе и двух крейсеров. Когда у берегов Бразилии готовились проводить совместные учения с США, то Завен Погосян был на несколько месяцев командирован в Америку, чтобы инспектировать военных моряков чужой страны. Во времена военного руководства Бразилией лидер страны Коста Силва назначил адмирала Погосяна начальником депортации всех водных путей и всех портов Бразилии. В сороковых годах Завен-Нубар был неоднократным чемпионом Бразилии по плаванию. А вот чемпионом среди семидесятилетних стал он в самом конце XX века и в начале XXI века.
... Мне рассказывали, что в Рио-де-Жанейро собираются открыть клуб носителей имен Арменио и Армениа (так соответственно зовут мужчин и женщин). Остался бы я на пару дней в городе хрустальной мечты великого комбинатора, сделал бы множество открытий.
...Портрет. Самвел Карпетян. Я решил, что «несколько штрихов к портрету» (так я назвал мою рубрику) Самвела сделаю в самом конце. Но не могу скрыть того, что сейчас волнует наш экипаж, который я считаю (мы считаем) семьей. Перед самым отходом из порта Рио-де-Жанейро в какой-то момент я обратил внимание, что лицо у капитана грустное, угрюмое, каковым, кстати, бывает часто. Так сказать, служба такая. Шторм. Штиль, Судно со своими многочисленными огрехами. Но на этот раз лицо было каким-то горестным. Правда, время от времени он говорил о том, что мама его болеет. Любимая всеми нами тикин Седа. Может сын именно этого диагноза больше всего боялся. Инсульт. Что может делать любящий сын в такой ситуации, находясь в открытом океане в противоположном полушарии?
Вот тут-то я, в который раз, убедился, что мы, действительно, одна семья. Я это вижу по поведению ребят. Молчат. У всех лица грустные. Они понимают, что происходит с капитаном. Мы ведь хорошо знаем, что Самвел потерял отца, когла был еще юным. И мама у него в самое, может, ответственное для жизни время заменила и отца тоже. Узнав о болезни тикин Седы, я тотчас же позвонил министру здравоохранения Арутюну Кушкяну. Телефон не отвечал . С трудом дозвонился к полуночи его заместителю Гайку Дарбиняну. Он сказал только одно слово: «Телефон». Когда мы позвонили в Батуми, чтобы узнать о состоянии больной, брат Самвела, Амаяк, сказал, что звонили из Министерства здравоохранения Армении и сказали, что мамой будет заниматься главный невропатолог Грузии.
Когда я пишу эти строки, Самвел молча стоит за штурвалом. Рядом с ним молча стоят вахтенные. Обычно на кормовом кокпите громко разговаривают. Все молчим. Так, наверное, по своему, молимся за тикин Седу, мать капитана.

Зорий БАЛАЯН
борт «Армении»
Атлантический океан