Armenians and Sea

С точки зрения географии маршрута экспедиции «Месроп Маштоц» и времени графика – я пишу последний репортаж. Однако, обладая огромной практикой и традицией летописания на «Киликии», я уже знаю, что без самого последненго обобщающего материала не обойдешься.
Итак, Аргентина, Буенос-Айрес. Это было впервые, когда стоящие на причале сотни и сотни соотечественников при ясной солнечной погоде встречали «Армению», которая шла с поднятым красно-сине-оранжевым флагом-парусом при тихом, но попутном ветре. Народ с флагами Армянии и Аргентины стоял на благоустроенном холме. Все ждали, что «Армения» вот-вот «завернет» флаг-парус и тотчас же причалится. Но яхта медленно прошла мимо вмиг замерших людей, которые пристально всматривались в левый борт с названием судна, армянским крестом, месроповским алфавитом. «Армения» метров через двести горделиво развернулась и двинулась назад, подставляя для обозрения теперь уже правый борт. Люди, стоящие на пространном плато пологого холма, неожиданно одновременно начали петь, танцевать, хором скандировать «Армения».
Вошли в довольно узкие ворота небольшой уютной бухточки уже без паруса. Голоса звучали все громче и громче.
Таким был финиш парусника. Последние его метры первого этапа первоого в истории Армении кругосветного плавания. Еще раз повторю слово «первое». Первым, конечно, нас приветствовал все тот же вездесущий Владимир Кармиршарян, наш чрезвычайный и полномочный посол Армении. И первым, кого он представил нам, был отец нашего лоцман Каро – Андраник Арсланян. Я внимательно всматривался в лицо старца, перешагнувшего в дестяый десяток. Не скрывая слез, он без пафоса в голосе спокойно произнес: «Стоило дожить до столь преклонного возраста, чтобы увидеть то, что я увидел сейчас». Вытер слезы и добавил: «После этого не жалко и умирать». Остается напомнить, что этот мудрый старец пользуется огромным уважением в общине. Величают его все одним словом «Доктор». Долгие десятилетия работал здесь стоматологом, затем занялся бизнесом и сейчас имеет свою собственную текстильную фабрику. Об Андранике Арсланяне я впевые услышал в 1993 году. Об этом я прочитал в своей записной книжке. Тогда мне не удалось с ним встретиться. Поездка была ужасно напряженной, но я все время помнил о его помощи Карабаху в те тяжелые годы.
Поездку ту организовала леди Керолайн Кокс. Миссию ее с небольшой группой людей из разных стран хорошо помнят сегодня и в Бразилии, и в Аргентине. Я по традиции на расставался с теми записями, которые, казалось, ждали в пожелтевших листах своего часа. К примеру, цифры, которые я тогда записывал в блокноте, сейчас уже другие. В Буенос-Айресе тогда проживало 5 миллионов. Сейчас – 8 миллионов не считая примерно столько же в мегаполисе. Тогда было 250 театров, сегодня – 350. Одна из огромных, яркой своими красками с цветами и светом улица Театральная тогда ночью не боялась прохожих. Сегодяня – пустует. В пять раз увеличилась преступность. Беда всех городов, переваливших за миллионы. Неизменным остался огромный портрет певца Танго (не танцора, а именно певца) Карлоса Карди, который улыбается прохожим.
... Вновь хочется настоятельно посоветовать моим коллегам, как говорится, по литературному цеху, не только никогда не расставаться с записными книжками, но и никогда не выбрасывать их. Об этом я подумал в первый же день, когда рано утром за нами приехал человек, очень похожой на маршала Баграмяна своей красивой лысой до блеска головой. Представился: «Роберто». Заглянув в старый блокнот, я стал перелистывать и, найдя нужную страницу, спросил водителя: «Не знаете ли Роберто Джереджяна». Он засмеялся и сказал, что в Аргентине кроме него другого Роберто Джереджяна нет.
- Шестнадцать лет назад, - сказал я – кто-то здесь, в Буенос Айресе рассказал, что есть в Аргентине некто Роберто Джереджян, который, несмотря на свой юный возраст живет заботами о церкви.
- Я не знаю, кто Вам так говорил, но думаю, что он не ошибся.
И вот что выясняется. Достаточно сказать, что скромный предприниматель сегодня является руководителем Совета общины Аргентины. Член совета объединенной епархии Аргентины и Чили, член, как он говорит, Высшего совета Эчмиадзина.
На вопрос: «Как это у него получилось?», он не сумел ничего ответить. Лишь чуть погодя, напомнил нам, что мы едем по проспекту 9 июля (День независимости Аргентины), и не преминул добавить, что этот проспект самый широкий в мире. И лишь после этого заговорил уже о своем особом отношении к армянской Церкви.. Он говорил медленно и я записывал. Сзади сидели Арик и Ваагн. Вот запись: «Предки мои из Киликии. Точнее, из Аданы. Они пережили 1909 год». Лишь несколько человек из нашего огромного рода чудом выжили. Как они добирались до края света, одному Богу ведомо. Я родился в Аргентине. Это моя вторая родина, которая не только не ревнует, но и приветствует, и способствует, чтобы я помогал своей первой родине...». Вот так рассуждает этот человек, похожий на маршала Баграмяна.
... Обо всем, что было мной запланировано, я уже успею рассказать, пожалуй, теперь уже и в первом репортаже, когда продолжим путешествие, начав старт из Буенос-Айреса. Ведь финиш первого этапа Армянской кругосветки, предполагает и старт отсюда. Вот тогда я и вернусь к теме самой Аргентины и к нашим соотечественникам. Хотя не мешает уже сейчас напомнить, что слово «Аргентина» от химического элемента «Аргентум» (серебро). А вот Буенос-Айрес – это свежий воздух, чистое небо». А пока – несколько сюжетов.
... Армянское посольство. В прекрасном здании, приобретенном для Армении известной армянской семьей, прекрасные апартаменты. Чрезвычайный и полномочный посол Владимир Кармиршарян. Я уже рассказывал, что нас более тридцати лет соединяет сначала министр иностранных дел Армянской ССР Джон Киракосян, а затем – сама память об этом большом патриоте родины. Владимир у Киракосяна был помощником. Вот и с легкой руки Джона Сааковича Владик (так звали мы будущего посла) стал карьерным дипломатом. И пошло- поехало. В годы начавшейся перестройки – Вьетнам. Через четыре года с отличием заканчивает Дипломатическую академию МИД. В 1990 году пишет дипломную работу «Роль армянской общины в социально-экономической и политической жизни Аргентины». Вернулся уже уже в МИД независимой Армении на должность начальника главного политического управления. В 1995 году – генеральный директор армянского центра прав чесловека, созданного МИД-ом Армении и ООН. С 2000-го года посол в четырех Скандинавских странах. С 2006-го – чрезвычайный и полномочный посол в Аргентине, Чили и Уругвае. Команда небольшая. Первый секретарь посольства Гайк Берикян. Он же консул. Гайк Акопян – советник посла. Есть еще в посольстве гражданин Аргентины Рубен Мозян, на котором держится связь с прессой, протоколы, переводы. Один из образованнейших представителей общины. До 20 лет не знал армянского. Самообразование сотворило чудо. Чисто владеет западно-армянском. Восточно-армянским, литературным, разными наречиями спюрка. Удивительный собеседник. Еще два слова о Гайке Берикяне. Отец его Филарет Берикян, работал с нами в Комитете спецпрограмм, занимавшимся в годы войны вопросами Арцаха. Родом из Джавахка. Политический деятель и солдат. В самое тяжелое время случилась у него беда. Сынишка его, Гайк, подорвался на мине и в отрочестве лишился левой руки. И вот этот здоровенный детина, абсолютно не страдающий комплексом неполноценности, трудится день и ночь, выучил испанский. Активности его и энергии можно только позавидовать. Я был неимоверно рад, встретив сына очень уважаемого мной Филарета, в такой дали, где он преданно служит родине.
... О Роберте Бататяне я узнал от одного из самых активных деателей армянской общины в Аргентине Маркоса Маркаряна. Родители Маркаряна родом из Киликии, сам родился в Буенос Айресе. Жил себе, не тужил. Помогал общине. Боец по натуре. Пошел девятый десяток. Ходит глубоко наклонившись вперед. Как он говорит, сильно страдает позвоночником. Правда, при этом всегда улыбается. Рассказ Маркаряна о Роберте Бататяне я записал в блокноте. Попросил немедленно отвезти меня к нему. Маркос сказал, что вряд ли сейчас найдет Роберто, но вот отец его всегда находится в магазине, где продают в разгар лета летние свитера. И мы поехали. Познакомились с отцом Роберто. Тирос Бататян. Отец из Адана, мать – Мараша. Сам родился в Аргентине. Родной язый испанский. Родители дома (даже в Аргентине) говорили на турецком. И сын с детства говорил только по-турецки. Но своих троих детей отдал в армянскую школу. Старший сын Роберто стал талантливым экономистом. Я попросил, чтобы отец пригласил в магазим старшего сына. Вскоре Роберто приехал. Несколько часов мы провели вместе. Не беседовали, а философствовали. Я никак не мог подойти к теме, которая меня волновала. Как-то невзначай спросил о семье. Он сказал, что у него только жена. Живут они вдвоем, Детей нет. И, понизив голос, поведал, что жена его, Маргарита, сейчас находится в магазине. Она там работает. Я спросил: «А не тяжело ей?». Роберто догадался, что я знаю историю его трагедии.
Через два часа мы с ребятами поехали в порт и в своей каюте записал по свежей памяти рассказ Роберто. Записал, я бы сказал, телеграфным текстом.Так и подаю читателю.
Это было в 1983 году. Два счастливых молодых веселых человека были безмерно счастливы. Всего полгода назад они поженились ... Я здесь не хочу приводить детали. Так сказать, жанр не позволяет. Ехали они в машине. Случилось невероятное. У двадцатисемилетнего Роберто было сотрясение мозга с множеством ушибов. Но он пришел в себя вмиг. Машина перевернулась несколько раз. Любимая его была без сознания. Вся в крови. Жизнь спасли. Но позвоночник в нескольких местах, как он говорил, треснул, как сухая втвь дерева. Высокий паралич. Чуть ниже груди и до пят ничего не чувствует вот уже двадцать семь лет.
И двадцать семь лет Роберто живет для своей Маргариты. Никогда никому ничего не говорил. Он лишь трудился и делал все, чтобы никто не смел пожалеть его самого, пожалеть жену, пожалеть их обоих, оставшихся без детей. Или, как скажет мне потом сама Маргарита: «Он живет мной и я никогда не чувствовала, что Роберто посвятил себя мне из жалости». Я не мог не встретится с Маргаритой. Напросился к ним, чтобы купить для внуков что-нибудь. Когда мы вошли в помещение, он еще у двери позвал жену. Но ответа не было. Через минуту она из глуби ны смежной комнаты приблизилась к нам на коляске. Красивое лицо. Широкая добрая улыбка. Я тотчас же попросил, чтобы Роберто принес фотоаппарат. Он ушел и долго его не было. Вот тут и сказала она, что однажды даже дикая мысль пришла ей в голову. Она вдруг в какой-то миг подумала о том, что во всем том, что случилось с ней, есть нечто мистическое, волшебное. Ибо поймала она себа на том, что прикованная к коляске нередко чувствует себя счастливой от осязаемого сознания того, что действительно она счастлива.. И счастье в том, что речь у них идет не просто о любви, а о нескончаемой влюбленности.
... Роберто появился в просвете двери и я увидел на его лице грусть. Он показал фотоаппарат и сказал: «Батарейка села». «Ничего, - выдал я, - найди, пожалуйста в ваших фотографиях какой-нибудь снимок». И вскоре он принес целую кипу. Я выбрал снимок, на котором у обоих састливое лицо.
И сам я был безмерно счастлив, что судьба свела с таким светлым, чистым и мужественным моим соотечественником.

Зорий БАЛАЯН
Буенос-Айрес